К вопросу о теориях европейской интеграции

При изучении проблем и процессов европейской интеграции представляются важными труды 4 ученых, представляющие собой эволюцию взглядов на европейскую интеграцию с позиций, ориентированных на анализ национальных государств как главных инициаторов процесса интеграции. Хорошо известно, что основоположники европейского федерализма А.Спинелли, функционализма Д.Митрани, неофункционализма Э.Хаас и Л.Линдберг, транзакциоанализма К.Дойч не раз обращались к проблеме интеграции в Европе. Интересным представляется изучить элементы каждой из выше перечисленных теорий, которые нашли отражение сначала в тексте Конституции, а затем и в тексте Лиссабонского Договора в большей или меньшей степени.

Итак, теория федерализма имеет американские корни, поэтому дискуссии о том, может ли американский федерализм, чья модель считается идеальной в политической науке, объединить на федеративных началах многочисленные государства современной Европы, являются небеспочвенными. Так, в Европе федерализмом занимался известный итальянский ученый А.Спинелли. Федералистское движение в Италии стало прогрессировать еще в 1950-ые годы, и именно тогда он выдвинул тезис о появлении особого федерального устройства, определяющего как характер взаимоотношений между самими интегрирующимися единицами, так и распределение полномочий, возникающих при взаимодействии с центром. А.Спинелли утверждал, что ни один уровень власти не должен обладать какими -то ни было преимуществами – полномочия местных, региональных, национальных органов и органов европейского масштаба должны сочетаться и дополнять друг друга. В этом смысле децентрализация, о которой говорит А.Спинелли и другие федералисты, воплощается в принципе субсидиарности. Совет ЕЭС активно поддерживал идею европейского федерализма, выдвинутую А.Спинелли: «Опрос общественного мнения, проведенный в 1948 году в Европе, показал, что люди были хорошо осведомлены о концепции Объединенных Штатов Европы, 71% опрошенных поддерживал их создание». Опросы общественного мнения, проведенные в 1980-ые годы, также показали, что более 80% итальянцев всех возрастных и социальных групп поддерживали идеи федерализма. Это объяснялось не только их надеждой на то, что институты объединенной Европы будут функционировать эффективнее национальных государственных структур, но и тем, что членство в ЕЭС в целом благоприятно сказалось на экономическом развитии, а также на политической и социальной модернизации Италии. Оставаясь последовательным сторонником федеральной Европы, Италия выступает за большее политическое единство и придание законодательных функций Европейскому парламенту. Конечно же, в контексте европейского интеграционного процесса идеи федерализма ассоциируются непосредственно с созданием единой федеральной Европы, что, в свою очередь, подкрепляется правовой базой. Например, единый бюджет Европейского Союза включает наличие федеративных черт данного образования.

Разработчиком идеологии функционализма стал Д.Митрани. В системе европейских международных отношений автор выделял так называемую «функциональную альтернативу», конечной целью которой стало всеобъемлющее единство («функциональное сообщество») в Европе, а затем и в мире. В своей работе он отмечал: «Не будет гарантии мира, если мы обустроим планету посредством того, что ее разделяет». С его точки зрения, интеграцию надо проводить снизу, а не сверху, причем при условии, если эти объекты – государства или организации являются национальными, процесс интеграции будет намного эффективнее. Д.Митрани определял интеграционный процесс как «самовоспроизводящийся процесс, который начинался с решения частных проблем». ЕС уже можно назвать таковым, поскольку происходит процесс перераспределения властных полномочий государств в пользу создаваемой надгосударcтвенной структуры, обладающей функциональной эффективностью. Примером может стать право граждан Европы взаимодействовать с надгосударственными образованиями по многим направлениям, например, право подавать петиции в Европейский Парламент или иски в Европейский Омбудсман.

Все же неофункционализм отличается от функционализма, хотя по-прежнему основным элементом является создание мощных центральных институтов и постепенная передача государствам-участникам принадлежащего им суверенитета на уровень Европейского Сообщества в целом. Однако эти две теории рознятся по целому ряду параметров: глобальность-региональность; всеобщность – элитизм и технократизм; акцент на результате – на процессе, а также наличием политической воли в неофункционализме (неких политических усилий при создании структуры интегрированного сообщества). Но то, что неизбежно появление некоего наднационального образования, становится очевидным уже сегодня. В данном контексте интересными представляются работы исследователей-неофункционалистов Э.Хааса и Л.Линдберга. В своей книге «Объединение Европы» Э.Хаас подчеркивает: «Интеграция – это процесс, в ходе которого ожидания и политическая активность акторов делегируется новому центру, чьи институты обладают или хотят обладать властью над существующими национальными государствами. Конечной целью политической интеграции станет создание нового политического сообщества, которое будет находиться над существующими сегодня институтами». Л.Линдберг дает свое определение процессу политической интеграции, полагая, что определение Э.Хааса является слишком «идеальным». По мнению ученого, «процесс принятия коллективных решений и представляет собой значительную часть политической интеграции, и может быть вполне достигнут без создания «политического сообщества». Проявлением неофункционализма можно также назвать двухуровневое гражданство – гражданство ЕС и гражданство национальных государств, закрепленные в Конституции и Лиссабонском Договоре.

Содержание транзакционализма или теории сообщества безопасности предполагает изучение мирного сосуществования и дружественных отношений между государствами. К.Дойч говорил о том, что необходимо создать некое сообщество безопасности, представленное группой государств, достигших значительного уровня интеграции друг с другом и осознавших необходимость определенного единства: «Ощущение сообщества, которое свойственно процессу интеграции, является следствием взаимных симпатий, предпочтений, доверия, коллективного сознания («мы»), взаимоуважения». По К.Дойчу, существует 2 пути достижения более высокого уровня политической интеграции в «сообществах безопасности». Первый путь подразумевает под собой создание «амальгамного сообщества безопасности», где отдельные государственные единицы растворялись бы в общем пространстве, примером такой «амальгамности» являются сегодня США. Ранее представленные несколькими независимыми государствами, сегодня США обладают единым центром принятия решений. В таком сообществе интеграция – результат преодоления, упрощения государственного суверенитета. Второй путь политической интеграции «сообщества безопасности» называется «плюралистическим» и сводится к тому, что каждое государство, участвующее в процессе интеграции, сохраняет свою самостоятельность и идентичность, и для создания такого сообщества нужны минимальные затраты. В таком сообществе существуют два и более центров принятия решений. Более того, само плюралистическое сообщество является прекрасной основой для хорошего начала любых интеграционных процессов. Отмечаем, что данная теория не до конца реализована сегодня на практике, однако, в последнее десятилетие мы наблюдаем важнейший сдвиг, суть которого состоит в том, что Европейское Союз постепенно приобретает черты «амальгамного сообщества». К.Дойч также подчеркивал, что «любое политическое сообщество, будь то амальгамное или плюралистическое, будет успешным при условии, если изначально оно будет сообществом безопасности». Констатируем факт, что сегодня ЕС не достиг еще того уровня, на котором он может чувствовать себя в полной безопасности. К сожалению, об этом говорят события 11 марта 2004 года в Мадриде, 7 и 21 июня 2006 года в Лондоне. Однако нельзя не отметить и некий прогресс в деле формирования общей оборонной политики ЕС. На встрече в Брюсселе после трагедии 11 марта 2004 года министры иностранных дел ЕС решили мобилизовать все ресурсы, в том числе и военные. Среди решений, также принятых на этой встрече, было решение создать новый пост – координатора по вопросам терроризма, эту должность занял бывший член голландского правительства Г.Де Врис. Было решено также усилить пограничный контроль и усовершенствовать методы охраны транспортных путей и обмена разведанными. Все эти меры – свидетельство того, что европейское общество стремится к созданию «сообщества безопасности амальгамного типа». В подтверждение этих действий ниже приводим юридически закрепленные положения общей политики безопасности в Программе Президентства Италии, где особый акцент сделан на «защите общественного порядка и обеспечения безопасности»; «борьба с международным терроризмом должна сопровождаться борьбой с трансграничной преступностью и нелегальной иммиграцией», а «деятельность Европола должна быть расширена с тем, чтобы гарантировать большую эффективность в проводимых операциях». Несмотря на то, что элементы теории транзакционализма нашли отражение в тексте Конституции и в тексте Лиссабонского Договора, прописывающих основы общей внешней политики и политики безопасности (ОВПБ), практическим доказательством того, что теория К.Дойча не была полностью реализована на практике, является тот факт, что Европейский Союз так и не смог занять единую позицию по ОВПБ, разбившись на три группы: сторонников военной операции во главе с Великобританией и Испанией (до апреля 2004 года), их противников во главе с Германией и Францией, а также тяготеющих к последней группе нейтральных стран. В результате, как ученые, так и политические деятели ЕС и Италии признали, что сообщество оказалось в состоянии кризиса. По данной проблеме был проведен ряд научных симпозиумов, коллоквиумов и дискуссий. Итальянский исследователь процессов европейской интеграции Дж.Ваттимо с возмущением высказывался о сложившейся ситуации: «Честно говоря, больше всего нас разозлило именно то, что Европу поделили на «чистых» и «нечистых» именно представители бушевской администрации. Эти бушевские представители исключили из Европы Францию, Германию и даже Италию, страну великих политиков-федералистов А.Де Гаспери и А.Спинелли. То есть они извратили самую суть европейского духа, как мы привыкли представлять его себе». Философы-постмодернисты Ж.Деррида и Ю.Хабермас также подчеркивали, что «усугубилась пропасть, с одной стороны, между континентальными и англосаксонскими странами, а с другой – «старой Европой» и восточноевропейскими кандидатами на вступление в Евросоюз и НАТО». Они назвали 15 февраля 2003 года «новым четвертым июля», но на этот раз на общеевропейском уровне, — это день, когда родилось «по-настоящему общеевропейское самосознание». В тот день миллионы европейцев вышли на улицы Рима, Мадрида, Парижа, Лондона, Берлина и других европейских столиц, чтобы выразить свое единодушное осуждение начала операции против Ирака – это была крупнейшая демонстрация в Европе с конца Второй мировой войны. Складывалась непростая ситуация, выход из которой обнаруживается только в механизме «усиленного сотрудничества», о котором было принято решение в Ницце. Во избежание распада Европы на две части страны должны воспользоваться формулой: «идти впереди» не означает «исключать». О решающей созидательной, конструирующей роли Европы опять ведут речь не раз упоминаемые нами философы Ю.Хабермас и Ж.Деррида: «На всемирных экономических форумах и в учреждениях Всемирной торговой организации, Всемирного Банка и Международного Валютного Фонда Европа должна оказывать влияние на формирование контуров мировой политики. Всем нам грезится образ Европы мирной, кооперативной, открытой другим культурам и способной к диалогу».

Комментарии:

  1. Дмитрий:

    Спасибо за ценную информацию!!!

Оставить комментарий

Внимание: Модератор имеет право удалить ваш коментарий.

В случае использования материалов активная ссылка на capriciosa.ru обязательна